Рыцарь из Дома Драконов - Анатолий Бочаров

– Я же пообещал лорду Джейкобу, что помилую его сына, – сказал Гайвен. – Я не привык отказываться от своих слов. И если мы победим, я не намерен карать никого из наших врагов, если они решат сложить оружие. Таково мое слово.

– Ваше высочество! – Теперь Лейвис говорил без обычной своей насмешливости. – Герцог Айтверн, очевидно, сошел с ума, раз обращается к вам с такими просьбами! Мы не должны щадить никого из предателей! Да неужели вам хватит духу простить убийц нашего короля! Убийц моего дяди!

Артур неторопливо обернулся, в упор поглядев на своего троюродного брата. Лейвис подался вперед, готовый вскочить на ноги. Лицо его раскраснелось от негодования, глаза горели. Ничего общего с тем развязным циником, которым Артур привык считать молодого Рейсворта. Айтверн вдруг вспомнил, что его кузен всегда был очень привязан к лорду Раймонду. Артур внимательнее посмотрел на родственника, словно видя его впервые, – и внезапно узнал в Лейвисе себя самого. Это же он сам, каким был совсем недавно и вместе с тем очень давно. Это он, стоящий на ночной улице чутко спящего Тимлейна под яркими звездами, что глядели на него с небес, готовый драться с собственным отцом насмерть, не верящий, что отец только что подписал Айне смертный приговор. Все равно что смотреть в зеркало, вместо настоящего вдруг наловчившееся показывать минувшее. Наверно, ему следовало пожалеть это свое юное растрепанное отражение, – да как-то не получалось.

– Вы не можете требовать пощады убийцам своего отца, – отчетливо сказал Лейвис Рейсворт, выделяя каждое слово. – Ваш отец так никогда не сделал бы.

– Может быть, – согласился с ним Артур. – Но я – не мой отец. Довольно, вассал. Я изложил свои доводы, и его высочество согласился с ними. Мне надоело наблюдать, как ты устраиваешь на совете перебранку.

– А мне надоело смотреть, как ты упиваешься своей властью!

– Я теперь твой лорд, – сказал Артур, – глава твоего дома и глава всех людей одной с твоей крови. Когда я приказываю, ты подчиняешься, не рассуждая и не смея спорить. Ты напомнил мне об отце – так вот, сам он поступал именно так. Иногда он бывал жесток. И за многое, что он сделал, мне его сложно будет простить. Но теперь я понимаю, как ему было тяжело. Возможно, поймешь однажды и ты. Если только раньше я не брошу тебя в подземелье, устав от твоих дерзких речей.

Лейвис ничего не ответил ему, лишь опустил голову.

– Лорд-констебль… – осторожно произнес Роальд Рейсворт. Артур никогда прежде не видел его таким неуверенным в себе. – Прошу вас проявить снисходительность к моему сыну. Он еще очень юн и не соображает, что говорит.

– Ваш сын ненамного младше меня, дядя. Он уже достаточно зрел годами, чтобы воевать. И ему пора уже воспитать в себе хоть какое-то разумение. А то он в самом деле как дитя малое!

Граф Рейсворт склонил голову:

– Ваша правда. Видимо, я был слишком мягок к своему наследнику. Сын мой, призываю вас к благоразумию.

Видно было, что призыв отца оказался для Лейвиса сущим ножом в спину, – но он все-таки покорно кивнул.

Окончание совета не отняло много времени. Айтверн отдал владетельным лордам еще несколько распоряжений – об их действиях на случай, если он не вернется, – и настрого запретил им идти на любые уступки перед Гледериком, если тот возьмет его в плен и решит использовать как заложника. Артур видел, что его приказы не вызывают у лордов особенной радости, но они подчинялись, больше не пытаясь спорить. Наконец он отпустил их всех, а когда вельможи вышли, повелел удалиться и стражникам. Артур Айтверн и Гайвен Ретвальд остались в комнате совершенно одни.

Был полдень, не очень жаркий, не очень прохладный, удивительно погожий после ненастья последних дней. По залу гулял свежий ветерок, совсем легкий, из тех, что спасают от духоты. Пылинки все так же танцевали в воздухе, и покойные ныне короли, принадлежавшие к обеим династиям, старой и новой, наблюдали за их полетом с настенных портретов, а еще покойные короли наблюдали за двумя находящимися в зале молодыми людьми. Один из этих людей, совершенно седой, сероглазый, с бледным изможденным лицом и узкими плечами, одетый в простое черное платье, немного скованно сидел в кресле с неудобной спинкой, опустив голову. Его ладони напряженно лежали на столе. Второй человек, светловолосый и зеленоглазый, с лицом одновременно насмешливым и немного грустным, облаченный в золотые и изумрудно-зеленые цвета, стоял у окна, опершись сильными руками о подоконник, и смотрел на залитую солнцем улицу.

Наконец человек в зеленом и золотом слегка качнул головой и медленно, очень медленно повернулся к тому, другому, сидящему в кресле. Все так же медленно подошел к нему и остановился в нескольких шагах.

– Ты действительно, – спросил Артур тихо, – не смог бы обрушить стены Тимлейна, даже если бы захотел?

Гайвен едва шевельнулся в своем кресле.

– Я не знаю, Артур, – сказал он. – Бердарет Ретвальд говорил моему деду, что учился колдовству долгие годы, а на вопрос, почему он не желает передать свое искусство внуку, отвечал, что никто из смертных не вправе распоряжаться подобным могуществом. И что он пришел в Иберлен, чтобы быть человеком, быть королем… но не быть магом. И все-таки Бердарет многие годы потратил на то, чтобы овладеть магией, – а я не учился ей ни единого дня. Тогда, на том поле… Мне просто нужно было что-то сделать. И я сделал. То, что стало с моими волосами, – часть цены, что я заплатил за это. Только часть. Я чувствую себя другим теперь. Словно я… не совсем уже человек. Иногда я слышу что-то, подобное шепоту на краю сознания, но не могу разобрать этот шепот. Иногда мне кажется, я вижу людей, которых здесь нет, – а потом все пропадает. Могу ли я снова вызвать огонь и свет? Не знаю. Наверно, могу. Но я не готов. И уж точно я не буду вызывать их ради того, чтобы разрушить мой родной город.

– Я понимаю тебя, – сказал Артур, – тогда, на Горелых холмах, со мной тоже кое-что случилось. Мне показалось… будто я могу делать что-то со временем. Быть чуть быстрее, чем все люди вокруг меня. Или просто воспринимать время чуть медленнее, чем они. Это почти мне помогло в бою.

– Вполне верю, – кивнул Гайвен. – Я читал о таком. Ты потомок властителей фэйри, а фэйри… некоторые из них, не все… могли управлять течением времени. Недаром люди, попавшие в зачарованные холмы, могли потом вернуться через сотню лет, думая, что для них прошла всего одна ночь. Это редкий дар, и очень странный, но в какой-то степени он может быть свойственен вашему дому, как носителю колдовской крови.

– Мне всегда думалось, это просто сказка, – признался Артур. – Ну, не просто сказка… но все же сказка. А теперь, похоже, мы и сами живем в сказке. Интересно… дядя или Лейвис… они умеют что-то подобное? Все не решаюсь спросить, да и не настолько мы с ними ладим. С тех пор, как все это началось, я уже сам не свой. Вижу прошлое… иногда мне кажется, что и будущее тоже вижу. Во снах ко мне приходят люди, которых я убил, и пытаются убить меня, словно я теперь связан не только с этим, но и с тем светом. Магия свалилась на меня без спроса. Это и правда дверь, и я не знаю, готов ли я ее до конца открыть. Мы с вами, лорд мой Ретвальд, сделались чародеями, и я сам не представляю, как с этим быть.